sart27: (Default)

 

Совм.работа художников Самохвалова и Дейнеки "Поэт Борис Пастернак читает рабочим Свердловского депо из новой книги "Второе рождение", переживая в процессе чтения ряд чудесных, но закономерных превращений - сперва в локомотив "ИС", а затем в скакуна ахалтекинской породы. ДСП, масло. Музей истории железнодорожного транспорта. Зал первых пятилеток.

 

 

Десятки лет - но сколько слов

не сказано, покрыто плесенью!

Герой скуласт и узколоб,

лишь ходят желваки железные

в лице. Летит локомотив,

локтями беспрерывно двигая.

На пастернаковский мотив

сбивается природа дикая.

 

Встает Урал, косноязык,

свистит булыжником расколотым

по обе стороны, в раздвиг

пути за нефтью или золотом.

 

Душа добытчика чиста,

омытая в лучах Всеобуча -

но возрастает нищета

от скорости и с ростом добычи

добра подземного на свет,

и рвется слово, птица редкая,

сказавши "Да", воскликнуть "Нет!"

Нет, я не мерюсь пятилеткой!

 

 

Она огромней моего

несовершенного строения...

Состав с углем по меловой

ползет горе. Столпотворение

внизу, в карьере, но едва ль

поэт, приподнятый трибуною,

перекричит такую даль,

задымленную, злую, юную!

 

Ему со счастием своим

бежать бы, скрыться незамеченным...

глотая паровозный дым

в гостинице азийским вечером,

дрожать и плакать над письмом

от женщины, которой чудится,

что статью он сравним с конем,

горячим, вязнущим в распутицу.

 

 

1984
sart27: (Default)



"Китайский дворец в Ораниенбауме" 
Цветное художественное фото Б.Смелова

бухгалтерия ф-ки народных музинструментов им. А.В.Луначарского
 
пройдясь по клавишам дворца
по складу пьяных клавесинов
где апельсинная пыльца
горючим облачком висит
горя на сквозняке зеркал
на правильном огне студеном
не понимаешь как попал
сюда — и по каким законам
здесь вещи прежние растут
а время — время усыхает
 
оно в седых пучках минут
какими щели затыкают
оно в соломенных очах
то вожделеет разгораясь
то стало стайкой арапчат
то как фарфоровый китаец
покачивает головой
с неудовольствием: ты, братец,
нездешний вроде бы, не свой
небось, наверное, живой
 
и так не вовремя, некстати!
ну ладно, хоть глаза прикрой
sart27: (Default)
 
 
Худ. Саврасов. "ГРАЧИ ПРИЛЕТЕЛИ"
копия, выполненная уч-ся СХШ при институте им. И.Е.Репина в учебных целях
кухня коммунальной квартиры коммунистического быта в б. доходном доме на Песках, принадлежащем А.Г.Сниткиной-Достоевской
 
на фетровых полях
заломленных вверх и вдаль
ветер гуляет
 
колкий реденький ворс
голубой травы прошлогодней
кое-где на пригорках
 
от юности ранней
приучайся — придется до смерти
сюда смотреть
 
ничего не прося у земли
голой и зяблой
только сочувствуя тайно
 
пьяница горький, учитель
вывозит их на этюды
в совхоз "шушары"
 
грачи прилетели, как же!
расселись нахохлясь
каждый в себе не свой
 
каждый мучит пространство
по-своему — вырывая
правды своей клочок
                                       
 
 
sart27: (Default)
 
Худ. Шилов
"Портрет Ильи Глазунова на фоне Манежной площади в дни выставки его работ"
коридор помещения Псковского отделения Всероссийского об-ва охраны памятников истории и культуры
 
и наше прошлое достойно
светловолосой кисти
голубоглазых красок
иначе как же? рев нестройный
безводна волга лес безлиствен
душа в ломбардах и сберкассах
 
художники народ веселый
но сами по себе, чужие,
не делятся духовным хлебом!
а люд изголодал на голой
беспамятной земле где жили
иные мы под нашим небом
 
но сыщется и живописец!
иконописные глаза
раскроются — и в душу глянут
расширятся — и дух возвысят:
не образы — прямые образа
плывут из утреннего русского тумана
 
обвившись очередью смутной
вокруг Манежа вдвое втрое
почувствуешь ремней военных
тугую стяжку
пускай вокруг — позор безлюдья
 
есть почва полная героев
есть небо в живоносных венах
заправленное под рубашку


 
sart27: (Default)
 
Худ. Ватенин
"Портрет ленинградского поэта Александра Кушнера, за спи­ной которого отчетливо видна гравюра, выполненная в 40-е г. прошлого века, где изображается перспектива Невского проспекта от Главного штаба к Фонтанке".
ЛОСХ, ул.Герцена, комната закупочной комиссии Всероссийской художественной лотереи
 
когда поэт усеянный очами
но весь в очках, на перекличке линз
уловит искаженное молчанье
и узел где излучия сплелись
 
когда скользя по кривизне горючей
он ищет зацепиться и застыть
в остолбенении перед библейской тучей
откуда Голос начинает быть
 
зачем тогда стихи? его читатель умер
и чтенье лишь посмертное течет
как будто совершает поворот
параболическое зеркало на Думе
 
какая разница куда передавали
сиятельный приказ от Зимнего дворца —
хотя бы в Царское! но свету за словами
и тьме и свету не было конца
 
все в будущее шло — оно казалось вечным
и Книгу раскрывал над паствою Господь
дословно слитую с дыханьем человечьим
настолько — что и слово стало плоть
 
два первые стиха от Иоанна —
единственное может быть ядро
всей нашей жизни нашей окаянной
литературы сеявшей добро
 
воюя с николаевской россией
как ни сердечен герцен как ни прав —
там был язык царящий над стихией
и вера на слово и светотелеграф
 
теперь читаешь кушнера сквозь лупу:
русскоязычный мир настолько близорук
не разобрать: метафора? поступок?
сомненье? мужество? испуг?
                      
                                      1984

 
sart27: (Default)
 
 
            Худ. Брюллов (Брюлло)
"Геркулес, срывающий отравленные одежды при переезде русско-прусской границы в 1849 году"
посмертный автопортрет у здания коронной таможни 
кабинет начальника Калининградского ОВИРа
 
четырехъярусная тусклая свинцовая
повисла туча. за спиною погромыхивает
уже германия? — и жизнь перелицована
ах наконец-то — и на землю спрыгивает
 
от Петербурга ехали в молчании
ливонские поля засеянные брюквою
тянулись медленно, лиловое мерцание
росло на западе, материя упругая
 
на персях спутницы натягивалась: верно ли
что вы, художники, со страстью незнакомые
молчит. — на станциях забитых офицерами
не получить ни лошадей ни комнаты!
 
молчит, она обиделась накуксилась
терзала пашпорт обрывала в раздражении
таможенника — но внезапно сузилось
шоссе дыханье всякое движение
 
ужель германия?! лицо его как мертвое -
она увидела и задохнулась виденным -
вокруг художника бесовскими восьмерками
окровавленным знаком вопросительным
 
обвился плащ как некое животное
летала шляпа и застежки брызнули 
и кожа — старческая синяя холодная
как море, что поблескивало издали, —
 
ее нездешним окатила холодом
он голый он кричал о городе отравленном
где лучшее лежит под ложным золотом
золой остывшею! уж лучше бы к развалинам
 
на поклонение руинам колизеевым
его не посылала академия –
тогда бы хоть надежды не посеяла
на красоту с которой нет спасения!
 
уж лучше бы не видеть рук девических
протянутых за кистью виноградною!
о свет малиновый.. смеяться ли нервически?
рыдать ли, в путешествие обратное
 
пускаясь? — но отсюда, от казенного
шитья удавчатого и души под кителем
я не возьму ни лоскута зеленого
ни образка с Пантелеймон-целителем!
 
стрекучими суставчатыми тварями
вокруг него кружили междометия...
не жить ему — подумала, и зарево
на Западе расширилось — ответило


sart27: (Default)

                                        

 
                       
        "Пушкин в виде Данко, освещающий людям путь"
декоративное панно на центральной усадьбе колхоза им. Горького
бригада художников-монументалистов Худфонда РСФСР  
                    (из книги "Галерея")

о Муза! но из девяти
какая муза? я рискую
запутаться и забрести
в такую глушь во мглу такую
где лишь один экскурсовод
затеплив разум одноглазый
толпу слепую проведет
тропой мифической рассказа:
на анекдоте анекдот
чуть кустиков и тут же ваза
идем назад или вперед —
какая разница! все сразу
 
вчера где ночевало Завтра
кладбищенский посмертный плюс
дым царскосельского ландшафта
роддом отечественных Муз
какой-то славы дрын военный
лицо покойного стиха –
в его хладеющие члены
вдохнешь ли дух ВДНХ?
он выдохнет, когда восстанет
что Будущее позади
мужайтесь! вещими перстами
достанет сердце из груди
 
 
и перед магниевым светом
(как бы сырой газетный лист)
дрожат, озарены поэтом,
косматые лохмотья лиц
мы сложимся пословным строем
пройдем цитатой перед Ним 
и вдохновение ночное
в дыханье тысяч претворим!
прокатимся парадным валом
по сокровенным уголкам
где лицеистом небывалым
Он пел — и соловей смолкал
                                       
                                              1983

sart27: (Default)

  


 

Худ. Федотов
«Утро петербургской барыни или Благовещенье 1848 года».
эскиз к неосуществленному жанровому полотну
копия, выполненная неизвестным автором в 20-е гг. нашего века
оригинал утрачен во время эвакуации
(фонды Пермской государственной галереи)
 
 

Profile

sart27: (Default)
sart27

July 2015

S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
1920 2122232425
262728293031 

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 18th, 2017 12:49 pm
Powered by Dreamwidth Studios