sart27

Сентябрь 89 года. Я живу на окраине Москвы в чужой квартире. Квартира большая, поэтому из вежливости не могу не пустить переночевать питерского гостя. Ему – на одну ночь, а утром он ложится в писательскую больницу лечить застарелую язву. Наутро выясняется, что в больницу ему совершенно не хочется, а очень хочется повидать своих московских друзей. К вечеру телефон знает вся литературно-художественная Москва, и пол Москвы с трудом, но уже разыскало убогий приют питерца в Бирюлеве. С порога гости говорят все, что они думают об этом рабочем поселке и о дороге на электричке. Согласна с ними, но никто на Чистые пруды бездомного поэта не забирает. Я исправно работаю швейцаром, официанткой, посудомойкой. Встречаю, провожаю, встречаю, подаю чай, и ухожу в комнату, - горит работа. Заполночь гости расходятся, напоследок еще раз объяснив, каких трудов им стоило нанести визит. На третьи сутки нарастает некоторое раздражение. У меня свои дела, планы, своя жизнь, наконец. Собравшись с духом, спрашиваю: не вызвать ли такси до больницы. Получаю ответ – по существу, поверх произнесенных слов. – Это же замечательные люди, искренние, талантливые. А вы даже не посидите с нами, демонстрируете свое высокомерие. Зря вы выстраиваете дистанцию, это неприлично, не принято среди моих знакомых. Разве можно в вашем возрасте представляться по имени-отчеству? Это же не ваш насквозь фальшивый "академический" круг, это поэты; сразу возникает отчуждение.

Мне стало стыдно. Действительно, провинциальная училка.

На очередной звонок в дверь я уже знала, как реагировать. Нацепила идиотскую улыбку, и с максимальной развязностью выговорила текст: «Привет! Заходите, меня Олей зовут». Высокий, лысоватый, как-то по-особому прямой господин после секундного замешательства склоняется в полупоклоне.

- Приветствую вас. Разрешите представиться: Дмитрий Александрович Пригов.