Лазарева суббота

[sart27]

Воскресенье

Как трудно все! Мерцает редкий снег

меж редких веток. В освещеньи ртутном 

мертвец, питейный человек,

мешок с добром сиюминутным, —

ни жалости не вызовет, ни зла,

но каждая судьба чиста и неподсудна,

когда вот так неузнанной прошла.

Да что за дело мне до жизни этой частной,

до дроби, избранной из цельного числа

 

на миг неисцелимо-безобразный!

Венец недели. Воскресенье. Хмель,

подобно сплетне, царствует заглазно.

 

И тащит пьяница незримую постель

повсюду за собою. — Лазарь! Лазарь!

не слышит, рухнул на панель.

                    1977

 

навсегда изумрудная крыша

 

навсегда — изумрудная крыша и невыразимо-песчаный

свет осеннего солнца на стенах

негреющий свет над вещами

свет вещей сокровенных

 

на глазах у меня почернели стихи и ветшает

словорукий тончайший собор

словно спятило зеркало жизни и только одну отражает

изумрудную крышу

 

меж зеленью и желтизною

навсегда воскрешая из мертвых

осеннее солнце сплошное —

 

как развернутый свиток, расплавленный сверток

как распластанный и распеленутый лазарь

покрывает пространство доступное глазу

 

простирающееся все выше
   
                              1981