стишок на завтра

[sart27]

  

Вечера под Крещенье, клянусь, поросли

           жаркой шерстью овечьей!

не пора ли о чуде спросить: Ниспошли

           дар пророческой речи!

 

Приоткроются двери – клубится во двор

           человеческий воздух.

Валит валом народ, и распарен, и хвор

           с кинофильма о звездах.

 

Я не хуже других. И, замкнувшись, молчу –

           не обжечь бы гортани.

Что ли время приспело взмолиться: Врачу!

            дай мне хоть бормотанье.

 

Бессловесность бессовестна. Бесом вертись,

            прожигая, что можешь, -

но овчины своей, человекоартист,

            сколько жив, не заложишь!

 

Стала Мойка, и льдами затерт Иордан.

            По льду бродят собаки.

Дай мне слово, какое как пес не предам

            Ни по ласке, ни в драке!

 

Волчьей властью морозного хруста я сыт,

            желтой костью простуды.

Вся-то жизнь выдыхаемым паром дрожит

            в ожидании чуда.

                                                 январь 1973

 

Comments

[dina-mag.livejournal.com]

Спасибо, что напоминаешь и открываешь. Что-то я помнила, но большинство - как впервые! И до чего же хорошо.
Оля, у меня тот возник спор о Витином образовании. Ты не можешь сказать, какое отделение филфака он окончил?

[sart27.livejournal.com]

Спасибо, Дина. Большинство я и печатаю впервые. Что-то из поздних ты могла видеть, если В. давал распечатку или читал с компьютера. Закончил русское отделение, диплом у Д.Е.Максимова по Анненскому (предлагал ему аспирантуру, но выкинул финт с выходом из комсомола - ну и, выбрал то, что выбрал). Год он учился на итальянском отделении ЛГУ, - после того, как Ахматова им сказала, что поэт должен читать Данте в подлиннике, но потом перевелся на русский филфак.
Завтра - последний день Святок, последние два стишка. Кажется, уже все устали; не знаю - читают ли вообще (это мне Витина неуверенность передается во всем, что касается публикаций; он не любил - и я боюсь).

[dina-mag.livejournal.com]

Напрасно боишься! Такая была радость их читать! Сегодня утром прочла последнее Натану, и он сразу сказал: "Хочу настоящую большую книгу его стихов". Вот бы и вправду! Не знаю, есть ли у тебя кто в Питере, а то попробуем здесь. Я даже знаю, кого попросить.

[sart27.livejournal.com]

Спасибо. Издать я должна сама, для того и латентное издательство сделала. Если бы Виктор хотел, он мог бы сто раз издать ранние стихи, избранное и т.д. Мне предлагали неоднократно - понимаешь, на какой волне. Бог уберег (трижды готовая книга пропадала - первый раз потоп, вместе с компом погибла, два раза намеренно крушили мозги компьютера троянским конем, - даже вычислила, кто). Случайностей не бывает. Получается пока только так - повторение модели его самиздатовского бытования: для друзей, которые, если понравится, дают еще кому-то. Думаю о сайте и сообществе, а там посмотрим. Стихи не умерли (чего боялся В.); даже более того - интересны новому поколению читателей. И это самое важное. И поутихли эти клинические критики, которые теперь только раз в год (к годовщине смерти, обычно), выливают очередной поток грязи на него и на меня.

[sart27.livejournal.com]

Спасибо. Мне очень дороги и важны Ваши слова. Стихотворение "Утро петербургской барыни" (одно из самых моих любимых) тоже - о Церкви, Вы, надеюсь, поняли.

[dina-mag.livejournal.com]

Недавно на конференции в Доме Лосева, напротив, прозвучало из уст Арьева, что он был гений. Правда, тут же было добавлено, что в жизни был всем вралям враль.

[sart27.livejournal.com]

Да, жизненное мифотворчество К. - это отдельная тема. Андрей один из тех, кто знает по-настоящему и ценит стихи. Он хорошо написал в "Звезде" (не хочется называть это некрологом). Но стоило ему сказать, что Виктора похоронили на Смоленском недалеко от Блока и Сологуба - как началось похабное ржание в ответ: "К. стал заместителем Блока на кладбище? Смех, да и только" (цитирую дословно - нельзя не запомнить. Это же вообще очень смешно, - когда говорят про смерть и кладбища. Ну не могу я дать им в руки Витины стихи. Ведь книгу купят и в этих целях - поиздеваться. А самые "мои" - никто кроме меня не прочтет, в гроб положат. И дневники свои уничтожила, и письма его личные ко мне. Вот такой я филолог.