сегодня - Сретенье
Feb. 15th, 2008 02:52 amДва стихотворения
Сон Иакова
Сон Иакова
Две темы: возвращенья и ухода.
Две темные картины,
где глиняные движутся кувшины
вокруг источника, до сердцевины
расколотого. И одна свобода –
уйти и возвратиться.
И ангел над источником крыло
неловко поднял. Ангел, а не птица.
Не человек, но ангел отразится
в потоке темном тихо и светло.
Ты светел? о, скажи! ты светел? Две картины
зеркально симметричные друг другу.
Иаков спит, уйдя подобно плугу
до половины в почву. И по кругу
гончарному – движенье смертной глины,
вращение аморфной вязкой массы
под любящими пальцами Творца
творится в теле спящего. Гримаса
расколотой скалы. И ангел златовласый
над сладостным источником лица.
октябрь 1975
На Патмосе-острове спал Иоанн,
и камень лежит в изголовьи,
и деревенеет затылок.
И камешек, падающий в океан,
планетною движим любовью.
И снится - что видеть не в силах.
Где воля кончается с ночью волны,
где на спину падает маска,
где мессиво вместо личины, -
над мясом кричащим свистеть не вольны
ни ангел, ни птица, ни аспид,
ни движитель сна триединый.
Один человек, из любимых овец,
единого чуда исчадье,
один, в сочететаньи со Словом,
всей тяжести - горло и противовес.
Ладоньи снотворной разжатье
наполнено шаром свинцовым.
Я мыслил, расплавленной кистью лиясь
во мглу виноградной державы,
я звездочкой стал семирукой
и свистом лозы, что вокруг обвилась,
и следом удара кровавым
и временем рваным - разлукой.
Где трещина солнца по морю ползла,
где пропасть меня рассекает,
где я прободен Откровеньем, -
при всей чистоте и неведеньи зла
греховности пена морская
в устах моих стала шипеньем!
декабрь 1973
На Патмосе-острове спал Иоанн,
и камень лежит в изголовьи,
и деревенеет затылок.
И камешек, падающий в океан,
планетною движим любовью.
И снится - что видеть не в силах.
Где воля кончается с ночью волны,
где на спину падает маска,
где мессиво вместо личины, -
над мясом кричащим свистеть не вольны
ни ангел, ни птица, ни аспид,
ни движитель сна триединый.
Один человек, из любимых овец,
единого чуда исчадье,
один, в сочететаньи со Словом,
всей тяжести - горло и противовес.
Ладоньи снотворной разжатье
наполнено шаром свинцовым.
Я мыслил, расплавленной кистью лиясь
во мглу виноградной державы,
я звездочкой стал семирукой
и свистом лозы, что вокруг обвилась,
и следом удара кровавым
и временем рваным - разлукой.
Где трещина солнца по морю ползла,
где пропасть меня рассекает,
где я прободен Откровеньем, -
при всей чистоте и неведеньи зла
греховности пена морская
в устах моих стала шипеньем!
декабрь 1973