![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
sart27 Случайно получился этот текст - из комментария в дружественном - разумеется женском - журнале. Посоветовали вынести в отдельный пост, что не без смущения делаю.
Уши мне прокалывала моя замечательная бабушка, по моей настойчивой просьбе, когда мне
было 14. Бабушка с отцовской стороны, когда приехала к нам погостить.
Она была замечательной взаправду, - воевала на Дальнем Востоке, где у нее
случилось прободение язвы. Сама диагностировала. Оперировать некому:
она одна врач в полевом госпитале. "Ну, фельдшер и медсестра у меня были к этому времени такие
опытные, сами оперировать могли..." Вообщем, убедила их делать операцию под
местным наркозом, наблюдая в зеркальце и руководя.
А тут - уши проколоть.
Посадила меня перед зеркалом (зачем? до сих не понимаю). Проколола мне сначала одно ухо очень толстой иголкой с хирургической ниткой, с вечера опущенной в флакончик со спиртом. Было совсем не больно - она знала точки, размассировала. Потом воткнула иголку в другое, - и тут я в шутку заорала, когда посмотрела на себя в зеркало. Каменным тоном, хотя и несколько ехидно, спросила: "Боишься? Ну, больше не буду. Ходи, как пират, с серьгой в одном ухе". И вынула иголку. Мне стало так стыдно, что второе ухо пришлось проколоть самой. Совершенно бездарно, раза с третьего, не в той точке: больно было уже по-настоящему (терпела, помалкивала).
Никакой похвалы за это не дождалась. Только спустя неделю, когда можно было менять шелковые нитки на серьги, она вынула из своих ушей золотые винтики с черными рубинами, тщательно протерла спиртом - "видишь, золото сильно почернело, так можно диагностировать болезнь печени". У нее уже был церроз. Я поносила их всего несколько дней - успела похвастаться перед школьными подругами, все мне завидовали. Серьги были старинные, такие же необычные и красивые, как их хозяйка.
А потом провожала с родителями ее в аэропорту, - обняла - и вдруг невыносимая жалость охватила. Я же ее без серег не помнила, она их никогда не снимала, и потому была какая-то непривычная. Быстро вынула из ушей рубины, положила ей в кулак и убежала, - плакать при ней было нельзя, никогда не разрешалось. Папа сказал, что бабушка обиделась, - "ну если не хочет ничего от меня на память..."
Больше я ее не видела. А неправильно проколотое ухо с тех пор постоянно
зарастает. Когда изредка надеваю серьги - приходится сережкой фактически прокалывать ухо заново. Смеюсь сквозь слезы, но все равно надеваю серьги на "большие выходы". На память о моей самаркандской бабушке, Рейзе Ароновне Бродской.
Уши мне прокалывала моя замечательная бабушка, по моей настойчивой просьбе, когда мне
было 14. Бабушка с отцовской стороны, когда приехала к нам погостить.
Она была замечательной взаправду, - воевала на Дальнем Востоке, где у нее
случилось прободение язвы. Сама диагностировала. Оперировать некому:
она одна врач в полевом госпитале. "Ну, фельдшер и медсестра у меня были к этому времени такие
опытные, сами оперировать могли..." Вообщем, убедила их делать операцию под
местным наркозом, наблюдая в зеркальце и руководя.
А тут - уши проколоть.
Посадила меня перед зеркалом (зачем? до сих не понимаю). Проколола мне сначала одно ухо очень толстой иголкой с хирургической ниткой, с вечера опущенной в флакончик со спиртом. Было совсем не больно - она знала точки, размассировала. Потом воткнула иголку в другое, - и тут я в шутку заорала, когда посмотрела на себя в зеркало. Каменным тоном, хотя и несколько ехидно, спросила: "Боишься? Ну, больше не буду. Ходи, как пират, с серьгой в одном ухе". И вынула иголку. Мне стало так стыдно, что второе ухо пришлось проколоть самой. Совершенно бездарно, раза с третьего, не в той точке: больно было уже по-настоящему (терпела, помалкивала).
Никакой похвалы за это не дождалась. Только спустя неделю, когда можно было менять шелковые нитки на серьги, она вынула из своих ушей золотые винтики с черными рубинами, тщательно протерла спиртом - "видишь, золото сильно почернело, так можно диагностировать болезнь печени". У нее уже был церроз. Я поносила их всего несколько дней - успела похвастаться перед школьными подругами, все мне завидовали. Серьги были старинные, такие же необычные и красивые, как их хозяйка.
А потом провожала с родителями ее в аэропорту, - обняла - и вдруг невыносимая жалость охватила. Я же ее без серег не помнила, она их никогда не снимала, и потому была какая-то непривычная. Быстро вынула из ушей рубины, положила ей в кулак и убежала, - плакать при ней было нельзя, никогда не разрешалось. Папа сказал, что бабушка обиделась, - "ну если не хочет ничего от меня на память..."
Больше я ее не видела. А неправильно проколотое ухо с тех пор постоянно
зарастает. Когда изредка надеваю серьги - приходится сережкой фактически прокалывать ухо заново. Смеюсь сквозь слезы, но все равно надеваю серьги на "большие выходы". На память о моей самаркандской бабушке, Рейзе Ароновне Бродской.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2008-06-13 07:20 am (UTC)no subject
Date: 2008-06-13 09:30 am (UTC)Честно говоря, ничего стыдного здесь не увидел. А личное - это как у Набокова в "Других берегах" - несмотря на разницу десятилетий и социальных условий все равно видишь свое.