(no subject)

[sart27]

Читаю хорошую книгу:
Лидия Азадовская. Константин Азадовский. История одной фальсификации. М., 2011.

 Книга эта вышла в издательстве "Российская политическая энциклопедия", - это действительно наша недавняя политическая история, только пытающаяся примазаться к литературе.  Филологам и историкам литературы, кто по счастью в этом не варился, по возрасту не успел - прочесть вдвойне полезно и интересно. История прохвоста Анучина, может быть, самая яркая в своем бесстыдстве, но вполне типичная. Без этого вообще не понять архитектуру,  фундамент вавилонской башни под названием "советская  литература". Под катом - мой мемуар на ту же тему, много букафф.

У молодой Софьи Власьевны были две эрогенные точки, при нажатии на кои она  возбуждалась и  награждала ласками писателя: «он видел Ленина», «он переписывался с Горьким». Это был пропуск в номенклатурный мир советской литературы. Что именно писатель написал, и сочинял ли он вообще что-то – не имело значения, - государственная дача на Парнасе ему была обеспечена пожизненно. Когда в 80-81 составлялся словник биобиблиографического словаря "Русские писатели", объем предполагаемых статей распределялся строго в соответствии с иерархией. В ней писателю Анучину отводилось такое же количество знаков, сколько и поэту Георгию Адамовичу (можете проверить в 1 томе). Иначе издание не имело бы вообще никаких шансов на осуществление, уже было чудо, что такой проект удалось протолкнуть. Страдала от этого в первую очередь литература модерна, и так находящаяся на полулегальном положении – а ради нее, во многом, и было затеяно издание (закрытые архивы открывались – с трудом и скрипом, - только по бумагам-прошениям Словаря). Сверхзадача была: восстановить искаженную картину русской литературы начала ХХ века. И вот Константин Михайлович Черный, царствие ему небесное, придумал хитрый план. Написание статей об этих убогих графоманах с пропуском Ленина-Горького поручал не «специалистам» (они и не рвались особо, диссертацию накатать легче, чем 2-3 словарных странички ), а тихим статистам, оголтелым антисоветчикам и эстетам, поклонникам Анненского и Мандельштама. Требовалось убедительно доказать, что писатель невелик (фактами, только фактами, безоценочно!), что объем завышен, и статью надобно сократить, а в самом удачном случае – выкинуть на фиг из словаря. Таким образом, уже ко второму тому дышалось свободнее, объем для контры Гумилева высвобождался за счет революционера Гмырева и прочей швали. Таково было мое послушание в словаре. Кроме нескольких десятков статей о любимых и нелюбимых персонажах, в словарь вошедших, было написано еще сколько-то «черных отзывов», после чего на высоком совете принималось решение, что писатель липовый, статью о нем нет смысла включать в справочник. Это была победа! После долгого сидения в архивах какого-нибудь Жижина, чтение мемуаров коего вызывало у меня чисто физиологические рвотные спазмы (вырос при публичном доме, где отец служил вышибалой, - текст по ведомству психоаналитика ), готовый материал отправлялся в корзину, гонорар не выплачивался, и мы ликовали.  Но и тогда, когда писатель понижался из второго разряда до четвертого, низшего, была ощутимая польза. Особенно долго и трудно «обрезали» поэта Воинова. Не тот, который «сатириконец», Владимир Васильевич, а тот, который – улица в Ленинграде, где Большой дом стоит. Большой Дом – и маленькая статья?! Ленин о нем САМ!!! написал статью, клеймил палачей; трагически погиб, распространяя большевистский листок со статьей Ленина!!! Три монографии, десяток диссертаций, - и пшик на две странички? Нет, ну я написала  большую статью, почти как про Блока, нужного объема. Чтоб цензоры сами сократили крамолу. Как родился Иван свет Авксентьевич в деревне Бесово, работал «мальчиком» в лавке, изредка тискал в «Вестнике приказчика» графоманские стишки, от несчастной жизни и любви пил нашатырь в Летнем саду, неоднократно лежал в психушке, но благодаря некоторым особенностям своего характера, выслужился до надзирателя в буйном отделении. Понял, что его злоба и агрессия могут быть оценены по достоинству. Вступил в РСДРП. Стал уже лютовать и хулиганить из идейных соображений. Поначалу его выслали в родную деревню, - тут  отец взмолился: бездельничает сынок, пьет, дерется, мутит крестьян. Перевели в Новгород, - опять жалобы на него, тогда уж в Минусинский край, подальше. Сбегал из ссылок, - нелегально поселился в Лигово под Питером, стал распространителем смутьянской литературы.
Стоит он как-то на Шпалерной, «Листок «Правды» пытается продавать. Мимо барышни идут, гимназистки глупые, стал он их агитировать, а они только хихикают. Так обидно Ивану стало, что он – хрясть по мордасам одной, кулаком в розовое ушко другой, чтоб знали гнев народный. На беду юнкер рядом оказался, вступился, - он и его мутузить стал. Забил бы до смерти, но тут казаки подбежали, и – шашки наголо. Погиб наш Ваня за правое дело, заклеймил Ильич палачей в статье о «О лозунгах». А случилось все это летом 1917, так что до канонизации оставалось совсем недолго ждать.

За свою тридцатилетнюю жизнь Иван Воинов успел написать несколько заметок о нещастной жизни народа в «Звезде» и «Правде» и 4  (прописью: четыре) стихотворения на революционную тему.

Уже первым исследователям его творчества этого показалось маловато, поэтому Воинову приписали все рифмованное, что печаталось в большевистких газетах анонимно или под подходящими инициалами, благо никакими индивидуальными особенностями подобные вирши не страдают.

Одно могу сказать, когда улице Воинова вернули историческое название, и она опять стала Шпалерной, - не было в Петербурге человека, счастливее меня.

 

Comments

[domohozjayka.livejournal.com]

Как хорошо, что написала!

[sart27.livejournal.com]

:)) Сама знаешь, как лень мемуарить. Хочу рецензию на Азадовского написать, а это для разгону.

[d-su.livejournal.com]

я тоже находила 3 стихотворения Анатоля Пучкова на револ. тему. переписывать не стала:)

[ga-lu-bas.livejournal.com]

Спасибо,надеюсь, найду и обязательно прочитаю.
Обычно "подковерные игры" в быту мне не нравились, старалась избегать, но не в данном случае...Прочитала с интересом, спасибо!
Есть желание почитать всё ( или почти всё), что писали.

[ne-goya.livejournal.com]

Здорово как!))

[sart27.livejournal.com]

А мама моя должна была у Анучина учиться))

[anchentaube.livejournal.com]

М-да, потрясающая техника создания писателя из ничего. Куда уж тут современным издателям : ))))

[ok-66.livejournal.com]

Про создание поъьа из ничего писал ещё Грин.

[vitum.livejournal.com]

Спасибо. Очень интересно.
А что касается «он видел Ленина» и «он переписывался с Горьким», могу рассказать историю нашего времени. Уже на рубеже ХХ и ХХI веков довелось мне подбирать материалы для главы в справочнике "Русские советские писатели. Поэты", издаваемом в Салтыковке. Из библиотеки прислали методические указания, как оформлять собранную информацию. Первой фразой шло: "Ленин, Горький об авторе". Это меня настолько потрясло, что впоследствии, рассказывая о работе на конференции, связанной с поэтом, которому посвящалась глава (родившемся после революции), я слегка перепутал, и упомянув злосчастную методику, произнес:"Маркс, Энгельс, Ленин об авторе". Как же на меня обиделись в библиотеке, прочитав материалы конференции: "Вы еще и иронизируете". Долго уверял их, что не собирался иронизировать, просто в данном контексте фразы тождественны, вот и перепутал. Не знаю, поверили они мне, или нет.

[lfirf.livejournal.com]

Очень, очень интересно! Спасибо большое Вам!

[vadbes.livejournal.com]

Ваша история напомнила мне метод "протаскивания" всяких там "растленно-буржуазных писателей" в тартуских публикациях. Правда, один раз не сработало: сборник со статьей З.Г.Минц "Блок в полемике с Мережковскими" был изъят.

Что до Анучина, его биография до и после революции скорее напоминает о типе Завалишина (или др., было которых немало, просто не все были такими "цельными личностями"). Советская власть подсказала ему лишь "упаковку".

Вспомнил огрызок старого анекдота: "Не трожь его - он Ленина видел!"

[sart27.livejournal.com]

:)) Сектор, в котором я была в аспирантуре-докторантуре в ИМЛИ, назывался "изучения творчества Горького И литературы начала ХХ в." Несмотря на то, что все сплошь в нем занимались этим самым "И". Когда нужно было в антологию делать буревестника, ни один человек не согласился, позвали из одиозного отдела подготовки собр. соч. - это они включили недавно Анучина, собственно, из-за этого Костя и взорвался книжкой.

[french-man.livejournal.com]

Замечательно, и жалко, что под замком.

[sart27.livejournal.com]

Спасибо. Могу открыть, неприниципиально.

[french-man.livejournal.com]

Спасибо!

[r-l.livejournal.com]

Это хорошая история с двоякой моралью:
1. в поразительное мы все же время жили;
2. я бы с удовольствием прочитал первоначальный вариант Вашей статьи о труженике прилавка (http://funeral-spb.narod.ru/necropols/volkovskoep/tombs/voinov/img/3.jpeg) (например, с внятным отведением атрибуций).

[sart27.livejournal.com]

Ух ты! Волково кладбище. Не знала про "труженика прилавка", обязательно добавила бы эту дефиницию в статью.Да ничего интересного ни в каком варианте статей не было, у них жизнь интересная, если ее сюжетно изложить. На самом деле я ласково о них, болезных, писала, почему-то именно это было убийственным. Чего жалко, так это статьи о Кочетове для словаря Николаева, про чеснок и вампиров, там ее покромсали уже после отмены цензуры.

[r-l.livejournal.com]

А что у Анисимовича было с чесноком?

[sart27.livejournal.com]

А он его запаха не переносил. У него герой отрицательный, жид-антисоветчик (прототип - Солженицын)в "Чего же ты хочешь" вдруг в гостях головку чеснока вынимает и начинает ее жрать к ужасу хозяев. В каких=то воспоминаниях вычитала, какой Кочетов деликатный был: Исаак Бродский его портрет писал, и между сеансами чесноком стал закреплять свежие краски: так вот, Анисимыч чуть в обморок не упал, но виду не подал. (У меня параллельно еще читались в архиве мемуары Бродского - потрясающие! - про то, как он писал императорскую фамилию, и Ромновы своего антисемитизма не выказывали, только морщились, а советская номенклатура иначе, чем жидовской мордой не зовет).

[koot.livejournal.com]

Как прекрасно! Чудесная история.