2. Ломаться на позоре

[sart27]

     Рельсы сняли с 9 линии вскоре после того, как мы съехали с Васильевского Острова. Неуклюжий трамвай  вытесняют  по всему городу вертлявые  маршрутки. Ныне это самый демократичный транспорт, где все равны (никаких льгот).
Что останется в памяти от трамваев? Билет за три копейки, холод  и грохот.  А вот  трамвайная  ругань и толкотня – для меня  только рассказы Зощенко. Наши трамваи  полупустые; уже не живые вишенки, а скукоженные сухофрукты наполняют их нутро. Почему-то все пассажиры трамваев кажутся старыми.
   

Наверное, действительно в трамваях раньше только ругались – приходилось орать, чтобы перекрыть шум. Мило беседовать на таких регистрах невозможно, без крайней   надобности напрягать голосовые связки – нет смысла.
   До недавнего времени в маршрутных такси было тихо и относительно комфортно. Во всяком случае, акустически комфортно. Ездок-громковоритель являл собою не правило, но исключение. Примером - один эпизод (он и запомнился из-за того, что выпадал из обыденности). В подмосковное маршрутное такси, соединяющее один из ближних  пригородов с конечной станцией  метро, вваливается «браток» (внешний вид пунктуально соответствует амплуа «нового русского» из анекдотов начала 90-х гг.). Плюхается на первую лавку – мордой к зрителям, и едва отдышавшись, достаёт мобильный телефон (именно так эта штука тогда  торжественно по протоколу называлась; «мобильниками»  они стали позже, когда пошли в народ). Текст, что проорал  он во всю глотку, воспроизвожу дословно и без знаков препинания, кои в этом тексте не предусматривались: «Прости братан на стрелку опаздываю мерс по дороге загнулся ломаюсь на позоре». Тут через гиппопотамовскую кожу вдруг ощутил разряд, - и осёкся. Все свидетели его позора смотрели на него с любопытством, как на экспонат.  Вокруг социально чуждая среда, с которой нет общего языка. Разве что – на пальцах. На пальцах им, распальцованным, действительно привычнее.
    Ломаемся на позоре.  Значит, такой у них  термин  Все поняли, что среди нас – случайный попутчик. Униженный, «опущенный»: с мобильником, в кашемировом пальто,  да на общественном транспорте. Странно, что бедняга  тоже все понял. Ему стало страшно. Прохрипел водителю – остановиться,  - и выскочил. 
…. Наверное, его уже убили.

Comments

[bay-go-fu.livejournal.com]

Вот чему я всегда удивлялся, так это отточеной точности блатной речи и, в тоже время, ея удивительной метафоричности. А как же, у них - не у нас (а литераторов в особенности) - "за базар" ответ держат всерьёз, и не редко жизнью своей. Вот бы подобный подход в литературе - поубавилось бы шелкопёров блудословящих. Правда, а судьи кто?
У меня тоже случай был. Знакомый из новых руссов, БМВ у него новенькое. Я сел на переднее сиденье, а сверху справа такой рычашок, ремень безопасности выдвигает, как бы приглашая воспользоваться. У них она называется "подхалимкой". Я от такой "поэзии" просто в осадок выпал.
А что касается "за базар" - так в первую очередь я сам себе за него отвечаю - готов за этот текст или нет?
Как живы-здоровы?
Не лесть - читать Вас - удовольствие - удивительно поэтичная проза.

[i-sh.livejournal.com]

Чтобы не ломаться на позоре хожу пешком ))
Спасибо за замечательный рассказ - точный, с хорошим юмором.
*уже не живые вишенки, а скукоженные сухофрукты наполняют их нутро* Лучше не скажешь...

[benev.livejournal.com]

спасибо, паки.

Умер-шмумер, лишь бы был здоров...

[zoil.livejournal.com]

Или, поменяв Мерс на Лексус, сидит через пару кабинетов от Матвиенко и принимает жалобы граждан Питера на работу городского транспорта:)))

Re: Умер-шмумер, лишь бы был здоров...

[sart27.livejournal.com]

Нет, те более толстокожие, а мой-то чувствительным оказался.

[n-bogomolov.livejournal.com]

На самом-то деле под малиновым пиджаком и златыми цепями билось нежное сердце любителя поэзии. Ломаюсь -- то бишь актерствую (хотя бы: "Я ломаюсь вечером на эстраде" -- Г. Иванов), а "на позоре" -- так это просто адмирал Шишков.