наши старые знакомые - небольшие насекомые

[sart27]

Любой разговор, даже такой необязательный, - разговор о пустяках, что я здесь затеяла, предполагает завершение. Слово "таракан" – от чувашского Tar-aqan - "беглец". Или от тюркского Tarkan - "сановник". В такой же огромной амплитуде колебалась не только семантика и этимология слова, но и литературная судьба нашего героя.

Из всех братьев меньших, обитающих в жилище человека, таракан – в числе наименьших, ничтожнейших. Тварь дрожащая, ежедневно (точнее, еженощно) доказывающая, что тоже «право имеет». Маленький человек, Акакий Акакиевич мира животных, удивительно преданный человеку и дому.  В литературе (начиная отсчет с фольклора), он сопровождает человека с тем же неизменным постоянством, что и в обыденности. Вытравить тараканов из изящной словесности невозможно: на какое-то время исчезнут, потом опять во множестве появляются, идеалистически уповая на то, что нравы смягчились, и опасность миновала. Оправдываем ли мы его упования? По отношению писателей к таракану можно судить о здоровье нации, общественном устройстве государства и душевном состоянии его подданных.

Классическая литература относилась к жалкому тараканчику с сочувствуем. Советская – с самого начала посчитала врагом, пережитком прошлого, и последовательно гнобила. В 20-е годы таракану-обывателю была объявлена война –  классовая война, по сути. Начал кампанию, как и следовало ожидать, кремлевский баснописец Демьян Бедный. На страницах «Правды» с людоедским сладострастием давил его уже не тапочкой, а кирзовым сапогом  разностопных ямбов (с всегда безукоризненными точными рифмами, -  надо отдать  должное). Такой пролетарской ненависти и плебейского садизма с лихвой хватило бы на то, чтобы разгромить армию Колчака. 
Оппозиционно настроенные писатели не могли в условиях цензуры выказывать свое отношение к нарушению прав человека: они писали о попрании тараканьих прав (Н.Олейников). Особняком стоит К.Чуковский с философской поэмой-антиутопией  «Тараканище», где провидчески описывается устройство государства, которым управляет  ничтожная тварь с параноидальной манией величия. Вскоре кафкианская сказка стала былью, а неподцензурный таракан надолго забился в щель. Да и то сказать, даже у Брокгауза он назван всеядным космополитом.

Нельзя не восхититься социальной чуткости тараканов: при первом веянии свободы они вернулись в литературу, причем  в количестве небывалом, доселе не виданном. 
Вслед за самым первым - сегодня это уже тоже классика:
 Вот дождь идет, мы с тараканом
Сидим у мокрого окна
И вдаль глядим, где из тумана
Встает желанная страна,
Как некий запредельный дым.
Я говорю с какой-то негой:
Что, волосатый, улетим!
 – Я не могу, я только бегать
Умею.  –
Ну, бегай, бегай
     (Дмитрий Александрович Пригов)
Сбылась мечта Blattidae - бегающих прямокрылых: тараканья поэзия  пошла в народ, стала массовой. Рухнули преграды, открылись границы. И вот уже квартет (не то рокеры, не то панки) называют себя «Четыре таракана» и в течении 15-лет с неизменным успехом орут свой хит-N1: "В американском доме начался жуткий гром / Никто не понимает, что, куда и почем / А это прилетели как будто гроза / Четыре таракана from USSR". Окрыленный успехом, таракан прополз во все жанры:

      пейзажная лирика

(как правило, стихи о ранней весне, что-то вроде «Грачи прилетели», или – «Весна, выставляется первая рама…»):

…А тараканы морды прячут

Взволнованно, и за удачей

Летят на крылышках своих

Я с завистью смотрел на них,

Юродивых, крылатых тварей,

Способных к вылету из спален…

     философская поэзия   

           Я, таракан и судьба.

     Вот таракан. Ползет по потолку.

     Он плотно пообедал, он доволен.

     Но что он видел на своем веку?

     И так ли над судьбой своею волен?

     онтологическая:

В душе моей прижился таракан-

Проблема мыслей плоть мою съедает

     подражание древним:

Ной с молотком в кулаке

Ползает в трюме ковчега –

Лишний прополз таракан.

 

И несть числа виршам, какие на языке современного потребителя называются «прикол» и «стеб». Они, как правило, самые унылые, авторы-графоманы расплодились как… ну, сами рифму угадаете.

Не забыты и предшественники, вернее, имена их  забыты, а стихи стали общим хозяйством. Цитирую из найденного в сети: «Короче, стихи из детской книжки времен СССРа. Таракан сидит в стакане».

А в награду за долготерпение, тем, кто прочитал этот  текст до конца, расскажу настоящую историю – из закромов.

Поэт Николай Агнивцев, богемный и легкомысленный, по своему легкомыслию и вернулся в 1922 из эмиграции. Места в литературе и новой действительности найти не мог, да его уже и не было, этого скромного места. Скудно кормился от детской литературы, цирка-эстрады, изредка печатался в постных сатирических журналах.

На порывы вдохновения рассчитывать не приходилось, поэтому переделывал свои старые песенки на новый лад, неминуемо их калеча. Десять лет такого существования полностью  уничтожили его и морально, и  физически. (А это его жизнь от 30 до 40!). В октябре 1932, больной и голодный, он из последних сил выдавливает из себя социальный заказ  для  журнала «Крокодил» - стихотворение «Тараканий марш».

Мы – тараканы, 
Такой народ, 
Очень ударны – 
Наоборот.

 С припевом («песенка», все же): 
Эй, тараканы, 
Бей в барабаны, 
Только не очень, 
А между прочим.

 Прошу обратить внимание: хотя  и сатира, - но от первого лица (попытка влезть в  шкуру героя,  то бишь, под хитиновый покров?).

Это стихотворение – последнее, что написал Николай Агнивцев. После чего у него пошла горлом кровь, и он умер. Журнал «Крокодил» напечатал «Тараканий марш»

«в качестве некролога» (приписка редакции), обведя текст  черной рамкой. Других некрологов в советской печати не появилось.

О, знал бы я, что так бывает… 

Comments

[m-bezrodnyj.livejournal.com]

Замечательное эссе с жутковатым финалом.

Слушайте, а книга Куферштейна о А. - толковая? Стоит ее заказывать?

[m-bezrodnyj.livejournal.com]

Я ведь почему спросил? Потому что о Вашей статье в "Памире" (1983, № 12) знал и Вашу же статью в "Рус. писателях" с перечнем архивных фондов знаю, а публикаций Куферштейна, предшествовавших книге о А., не знал (только краеведческие). А так не бывает.